Тэг: гештальт-терапия

Чтобы глубже понять природу этого явления, стоит рассмотреть его сквозь призму разных психологических школ.

Клиническая картина: диагностические критерии

С точки зрения клинической практики, сепарационная тревога наиболее ярко проявляется в детстве. Однако её характерные признаки могут сохраняться и диагностироваться у взрослых людей, подростков и даже младенцев, переносясь из раннего опыта во взрослую жизнь.

Основная нагрузка на организм при данном расстройстве выражается в виде острого дистресса. Это состояние характеризуется интенсивным страхом, который возникает в связи с отделением от значимой фигуры привязанности - будь то родитель, дом или замещающий их объект у взрослого человека.

Специалисты выделяют три ключевых критерия данного состояния:

1) Навязчивый и устойчивый страх или беспокойство, которое возникает непосредственно перед разлукой или во время неё.

2) Наличие поведенческих и телесных (соматических) реакций, проявляющихся до, в процессе и после расставания.

3) Систематическое избегание ситуаций, связанных с отделением, либо активное сопротивление им.

Часто, бывает так, что мужчина и женщина отвергают теплых и любящих партнёров и выбирают безразличных и холодных (хотя, поначалу отношения могут быть страстными и в них может быть взаимное обожание, очарование и влюблённость). А бывает и так, что партнер теплый, принимающий и контактный, умеет заботиться и выносить любые аффекты и состояния, формирует близость в отношениях и достаточно хорошую привязанность, но через какое-то время проподает к нему влечение и страсть угасает. В чем же причина отталкивания людей, которые предлагают им себя, свои теплые чувства близости и тепла, нежности и заботы? Почему же они выбирают тех, кто причиняет боль, не замечает их как субъекта, а относятся к ним как к функции, объекту, предмету? В чем же причины повторяющихся холодных, негативных отношений с разными партнерами, но с одним и тем же содержанием сценария жизни? Что же делать, когда в одиночестве страшно и невыносимо, иногда до ужаса, панических атак и беспомощности, а вместе плохо и словно на войне? Из-за чего в отношениях возникает зияющая пустота, тоска и холод игнорирования? Что же мешает родиться реальной и вознаграждающей любви и счастью в отношениях, быть вдохнавленными и в ресурсе? Попробуем разобраться.

Причина в том, что в раннем детстве родители или значимые взрослые не давали достаточно любви и тепла, пренебрегали чувствами и потребностями ребенка в уважении, признании, ласки, нежности, утешении, бережной заботе и т.д.

У некоторых клиентов в  длительной терапии возникают запросы, связанные с самореализацией в разных сферах деятельности. Люди делятся:
- страхами быть разоблаченными;
- чувствуют себя обманщиками;
- не могут присвоить свой успех, списывая всё достигнутое на удачу;

- чувствуют себя недостойными (самозванцами).

Впервые термин «феномен самозванца» появился в 1980-х годах в статье Паулины Клэнс и Сюзанны Аймс, по наблюдениям которых многие успешные женщины во время психотерапевтических сеансов были склонны считать, что они не умны и что окружающие переоценивают их.

Синдром самозванца не считается психическим расстройством и не содержится в диагностических справочниках. Было выяснено, что несмотря на то, что некоторые люди более подвержены «синдрому самозванца», он также не является чертой характера, хотя долгое время считался врождённым качеством. С 2000-х он изучается как реакция на определённые ситуации и раздражители.

«…лицом к лицу - лица не увидать,
большое видится на расстоянии...»

С. Есенин

Супервизия в моей практике появилась, когда мне трудно было самостоятельно найти ответ на возникающие в терапии вопросы.

После очередного «исчезновения» клиента я считал себя терапевтом-неудачником, и в то же время мне было непонятно, как такого классного меня может «бросить клиент». И вот, после очередного «бегства» клиента я решился на супервизию. К тому времени я уже навесил на себя кучу ярлыков: мне казалось, что я всемогущ и могу «вылечить» любого клиента, и в другой своей нарциссической крайности ощущал себя полным ничтожеством, ничего не знающим, страдающим синдромом самозванца, тупым и никчемным терапевтишкой. Я не мог этим ни с кем поделиться: ни с коллегами, ни с близкими. Перед коллегами хотелось выглядеть крутым и неуязвимым, конкурентоспособным, успешным и могучим гештальт-терапевтом, который может справиться с любой патологией. А близким хотелось показать свою новую идентичность гештальт-терапевта как что-то совершенное, как то, что мне позволит в жизни встать на ноги и сделает мою жизнь успешной, прекрасной и насыщенной.